Отвлечение как спасение

Отвлечение деструктивно, как мы говорили оно рождает сомнение. И вместе с тем оно оказывается же оказывается победоносным уже будучи внесенным на почву абсурда. Как же такое возможно?

Что было бы, если бы не произошло отвлечение. Как сказано ранее, раз удостоверившись в феноменах мира, мы благополучно забываем об этом, ведем себя так, "как будто ничего не знаем". Но делает ли это нас счастливыми? Да, допустим, это не вводит нас в состояние деструктивного сомнения, от этого унылого видом безвольного бездеятельно тумана, но освобождает ли это от земных невзгод, от ежедневных обид и печалей?

Но осознание абсурда, ясность видения - разве оно предполагает простоту сердца? Нет, это подлинно отличное существование, но это существование единственный позитивный исход из деструктивного сомения, болезни века. Сомнения, как по сути, болезни актуальной, касающейся человека современного, уязвимого, в свободном потоке информации, свободного в общении и передвижении.

Само существование смерти не ведет к абсурду. Для этого нужно осознать смерть, как абсурдное. Об этом и говорит Камю, что мир сам по себе не абсурден, но встреча с нашим сознанием, ищущим определенности (разумного) ведет к противоречию. То есть нужна некототорая процедура отвлечения.

Чтобы осознать то, что, к примеру, смерть - бросающийся в глаза свидетельство абсурда, необходимо сначала отвлечься от сиюминутных дел на смерть, потом отвлечься от смерти, как от чего само собой разумеющегося. Ведь Камю так и пишет, что все мы естественно знаем про смерть, но "ведем себя так, как будто не знаем".

Слово "отвлечение" представляется здесь весьма удачным. Оно созвучно и "развлечению" и "влечению". Для того, чтобы отвлечься необходим какой-то зазор, временной и мыслительный. Этот зазор навивает мысли о "философском досуге", т.е. свободном времени. Это во-первых. А во-вторых это отвлечение требует отвлекающего, того что бросается в глаза.

При определенных условиях эти два требования могут быть соблюдены.

Свидетельство такого соввпадения можно найти, к примеру, в классической литературе, в "онегинском" времени, когда "сплин" и "скука", или, на русской почве, "хандра" были модными явлениями (О хандре см. Набокова "комментарии"). Дригим примером может служить наша действительность (Прим. сомнение как болезнь, ипохондриа - невроз - Юнг).

Прим. - об отвлечении см. ниже "Призрак и казуальность".

Кстати, даже оттенок оппозиционности, которые некоторые исследователи видят в слове "хандра" в эттом контексте так же, весьма неожиданно, приобретает значение.

Сомнение и смерть

Умереть от скуки самой по себе невозможно. Все-таки для того, чтобы появилась мысль о самоубийстве, изначально необходимо понять, что дальше так жить невозможно.

Заметки по теме

Кстати, сомнение в нашем смысле не подразумевает субъектно-объектной оппозиции в общем смысле именно как эмоциональное состояние - это некое семантическое поле. {Семантически можно отнести, судя по всему, к сомнению-эмоциональное состояние или сомнение-кажимость.}

e.g. Я знаю только одно: человек есть объек-

тивный носитель разума, все, что мешает

человеку развивать разум, – зло, и это зло

надлежит устранять в кратчайшие сроки

и любым путем. Любым? Любым ли?...

Нет, наверное, не любым. Или любым?

Слюнтяй! – подумал он про себя. – Надо

решаться. Рано или поздно все равно при-

дется решаться (А. Стругацкий, Б. Стругац-

кий. Трудно быть богом);

Прим . И. Г. Никольская

ВЫРАЖЕНИЕ СЕМАНТИКИ СОМНЕНИЯ

В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Записки

Жизнь окрашена тревогой. Тревога возникает, когда в поле зрения проявляется призрак оправданности наших действий. Мы тем или иным образом осмысляем нашу деятельность, хотя бы постфактум. Очевидно, что жизнь не исключительно состоит из наших волевых актов, она не есть просто пустое пространсво, где можно выбрать дорогу под любым углом. Все таки мы ограничены, и если брать взляд из будущего мы ограничены только одной дорогой. Ведь впереди - смерть, а рассматривать все с точки зрения обратного отсчета кажется очень глупым.

Прим. - Камю о свободе и жизни из главы "Абсурдная свобода".

Заметки

Я хочу сказать о таких религиозных предубеждениях, которые обнаруживают себя в абсолютном непонимании при встрече с простым безверием или неспособностью определить себя к какому-либо вероучению, и возможно, в тоже время, защищать атеистические взгляды. Здесь вопрос состоит вот в чем: как оправдать, какое основание найти такому бессилию или нежеланию? И если нет очевидного основания, считать это свидетельством слабости характера, отсутствием опоры, целостности, уязвимости, возможно, не в суждениях, а в условиях, жизненных трудностей, горя и печали?

Безверие, по сути, болезнь(позволю себе такую аналогию) актуальная, касается она человека современного, уязвимого, в свободном потоке информации, свободного в общении и передвижении.

Сомнение и скука

Сомнение, о котором я говорю, не событие, но состояние. Это не процесс, так как лишено развития. Но это так же и не волевой акт.

Неустойчивое и туманное положение вещей, как говорилось, приводит к разочарованию. Потому, что попытки осмысления тщетны, обеззначены. Если беспокойство по этому поводу принимает активный характер, то оно перерастает в отчаяние. О том, к чему это приводит рассуждал Камю. Если же это беспокойство пассивно, оно перетекает в скуку, или, сказать лучше, хандру. Камю видел скуку позитивно, считал, что "она приводит в движение сознание". Мне же кажется, что сущность скуки в том и состоит, что она стоит на месте, что она не начало, что она сама не есть движение и в движение приводить не может. Возможно, скука сопровождается некой силой(об этом еще нужно подумать), но сама по себе она есть чистая инертность. Никакие значимые действия не предпринимаются из скуки, или, так или иначе, это носит случайный характер.

Призрак и Казуальность

Как возникает сомнение? Мы уже говорили, что причина сомнения в отвлечении. Отвлечение есть потеря из виду того, что раньше было перед взглядом. Что заставило нас отвлечься? Что-то, что внезапно бросилось в глаза. Что могло броситься в глаза? То, что вызывает удивление. Удивление вызывается противоречием. Противоречие не вписывается в нашу систему, обыденный взгляд. Следом за противоречием - разочарование. Противоречие вносит разлом в наше пред-ставление, получая разлом в одной части, мы становимся свидетелями того что наши законы не определяют бытие, что они задают его неправильным образом. Обесценивание общих законов приводит к рассыпанию порядка. Очертания порядка теряются, размываются. Теперь от вещей остаются силуэты в тени сомнения.

Призрак Сомнения

В чем состоит сомнение? В нерешимости перед выбором. Выбором между. То есть должны существовать варианты, между которыми мы сомневаемся.

Или. Что-то, что прибывает в нашем сознании в укорененности, при отвлечении, тянет в такое состояние сомнения, где нет видимых альтернатив. И именно о таком сомнении пойдет речь, в специфическом смысле. Мы будем понимать под сомнением отсутствие всякой определенности, и соответственно вектора цели, или направленности. Что можно сравнить с пребыванием в тупике с невозможностью и нежеланием повернуть обратно, или темнотой и туманом, когда не видно дороги(вообще никакой дороги - а их может быть одна или две или сколько угодно, то есть отсутствие выбора, что возвращает нас к сомнению в первом смысле).

Удачной кажется такая метафора: спрыгнув(или будучи вытолкнутым) с поезда и оглядываясь назад, уже невозможно представить себе возможность попасть обратно. Здесь: поезд имеет тот самый вектор; неосмотрительно отвлекаясь, мы падаем; попадаем в туман, а оборачиваясь мы видим лишь неприступную стену проходящего поезда в неясной дымке.

Такое сомнение меньше похоже на морскую глубь или пропасть в которой тонет человек, чем на туман, где он бесцельно блуждает, различая только тени, и сам становясь в тоже время тенью. Поэтому мы и говорим о призраках. Описанное туманное царство напоминает Царство Теней, Аид.

Прим. И да Ассоциация с Сизифом неслучайна. Я возьму в помощь Камю.

Сравнение с поездом не так поэтично, как хотелось бы, но, скажем ни колесница, ни стройное римское войско не могло бы служить иллюстрацией стены. Или?

Призрак Патриота

Отсутствие патриотизма, в принципе, является еще одной гранью проблемы сомнения.

Не быть патриотом, в каком то смысле, - стыдно. Быть патриотом сложно. И не только на уровне поступков. Даже на уровне убеждений, это чувство тяжело оправдаемо. И да, ключевая проблема здесь, судя по всему, в том, что это прежде всего чувство. И попытка наглядно показать и объяснить необходимость его, кажется, даже странной. Странной потому, что, вообще, это должно быть самоочевидным. В тот момент, когда это не самоочевидно, оно «вдруг» приобриотает тяжесть осмысления, вызывает скептицизм и, как ни странно, угрызения совести. Является ли такое сомнение результатом пробела в воспитании или образовании — вопрос сложный. И прежде всего потому, что поставлен он односторонне.

Знаменитый драматург Бернард Шоу, как-то дал свое определение: «Патриотизм — это убеждение, что твоя страна лучше всех остальных, потому что ты в ней родился». В каком-то роде, он прав. И даже несмотря на циничность в отношении столь высокого чувства, это определение сложно обвинить в необъективности. Судя по всему, здесь также действует всеобщий закон сомнения: выпадая из поезда и оглядываясь назад, уже невозможно представить как запрыгнуть обратно.